«Выйди из комнаты, совершай ошибки, не бойся жить!»

«Порнофильмы» — одна из самых ярких групп отечественной рок-сцены. Всего за два года они прошли путь от неизвестной подмосковной команды до хедлайнера фестивалей. Они возглавили чарт «НАШЕго» радио, но ни разу не играли на «Нашествии». Мы встретились с лидером группы Володей Котляровым, чтобы попытаться понять феномен «Порнофильмов» и поговорить о новом альбоме «В диапазоне между отчаянием и надеждой», который вышел в сентябре.

Мне показалось или вы в 2015 году совершенно неожиданно ворвались на большую рок-сцену?

Наверное да. По мнению Дмитрия Спирина, он не помнит такой группы, которая бы столь стремительно врывалась. Кроме «Король и Шут», но и у них на это ушло больше времени. С одной стороны, таким молодым музыкантам как мы, это могло бы польстить, но с другой стороны – это очень сложно. Каждые полгода ты оказываешься на каком-то новом для себя уровне, и у тебя нет опыта. Для нас это оказалось очень трудным испытанием.

Что конкретно вызывало трудности?

Я всю жизнь относил себя к категории «слушатель», и искренне не понимал, почему мне не отвечает какой-то известный музыкант, когда я пишу ему в Контакте. А тут я сам стал этим музыкантом. Мне ежедневно пишут кучу писем, и сейчас у меня примерно полторы тысячи непрочитанных сообщений. Я просто не успеваю их читать, хотя стараюсь всем отвечать. Для меня это минута времени, а человеку будет приятно. Мне вообще тяжело было переживать такое колоссальное внимание к моей персоне. Я люблю одиночество, и мне было трудно выйти из своей ракушки, оставаясь при этом в зоне комфорта. До сих пор трудно привыкнуть к вниманию.

А в профессиональном плане, вы были готовы к такому стремительному росту?

Конечно, нет. Мы сразу попали в компанию музыкантов, у которых ушной мониторинг, свои цифровые пульты, команда техников, которые все за привозят, подключают, настраивают и сворачивают после выступления. На больших площадках мы звучали очень плохо и всегда по-разному. Зачастую себя просто не слышали. Нам пришлось быстро перестраиваться, и повезло, что коллеги делились опытом. Потом мы взяли в рассрочку цифровой пульт, ушной мониторинг и микрофоны. Тогда же нам стал помогать звукорежиссер группы Louna Алексей Бондаренко. Он сам вызвался поехать с нами в большой осенний тур и многому научил. Сказал, что мы с этим пультом не справимся. Как если бы купили машину, но не умели на ней ездить. Все это положительно отразилось на качестве наших выступлений. Но это было уже осенью 16-го, а полтора года мы играли не пойми как.

Прорывом для вас стал альбом 2014 года «Молодость и панк-рок». Считаешь ли ты, что вы написали свой Nevermind?

Трудно сказать. Мы понимали, что он серьезнее, чем все, что было до этого. Но мы не представляли, какой резонанс он может вызвать. Более того, песни с этого альбома мы играли раньше на концертах, и видели, что люди их вообще никак не воспринимали. Например, самая хитовая наша песня «Молодость и панк-рок» не вызывала никакой реакции. Из-за таких наблюдений мы и думали, что ничего особенного в этом альбоме не будет. Но через неделю после выхода пластинки мы играли в клубе «Дождь Мажор» на каком-то панк-фестивале с локальными группами. Был полный зал, но мы не понимали, что эти люди пришли на нас. И это была не субкультурная молодежь, не панки, а просто подростки, которые послушали альбом. Мы играли первыми, и после нашего выступления многие стали уходить. Это было удивительно! А потом все бешено завертелось. Мы стали собирать много народу на концертах: 150, 250, 800 человек, 1500 и вот весной в Yotaspace было около 2000 человек. Трудно в этом не потеряться. Остаться тем, кем ты был и есть.

А то, что у вас в группе никто не пьет, это помогает?

Это помогает в работе, но в плане коммуникаций в тусовке наверное мешает. Что в музыкальном бизнесе, что в кино, что в театре, что на госслужбе, увы, все отношения завязаны на алкоголе. Кто-то с кем-то побухал, и группу взяли на радио, потом еще с кем-то выпил-побазарил, группу взяли на фестиваль. Но я свое уже отпил, если честно. Бухал беспробудно семь лет, мне хватит.

Вот тут поподробнее, пожалуйста.

Сначала я как и все выпивал по выходным или после института. Естественно, алкоголь был катализатором общения в компании. Когда я начал играть музыку, мы с друзьями стали выпивать перед концертами, чтобы не волноваться, а после концерта просто ради тусовки. И так получилось, что в итоге я стал постоянно тусоваться и пить каждый день. Когда одна компания расходилась, я шел в другую, которая бухает ночью, а с утра похмелялся с теми, кто совсем уже ушел в мертвую петлю и пьет в любое время суток, не прекращая. Не было дня, когда бы я не бухал. Каждый день начинал пить с утра, и вечером меня либо приводили домой, либо я у кого-то оставался, либо спал на улице. Так я потерял около семи лет. Я уже очень плохо выглядел, у меня начались проблемы со здоровьем. Я думал, что это и есть рок-н-ролл. Что музыка – это что-то побочное к бесконечной тусовке. В перерывах между пьянками ты ходишь на репы, с похмелья пишешь какие-то унылые песни, и все они об этом. Со временем так получилось, что все музыканты в группе по разным причинам отказались от алкоголя, и пил только я. В какой-то момент я задумался, что меня скорее всего просто терпят, и никаким творчеством я уже не занимаюсь.

И как ты в смог завязать?

Я точно помню этот момент. Это было утро, я проснулся в квартире незнакомых мне людей на полу в куче тряпок, рваных газет, пустых бутылок и упаковок от чипсов. Этому предшествовало семь или восемь дней, которые были просто в тумане. И в этот момент я вспомнил, что не всегда был таким. Ведь лет до 15-16 я не пробовал алкоголя. Каждый день был трезв, радовался окружающему миру, и каждый день меня перло от любого творчества. Мне хотелось писать, петь, рисовать, лепить, клеить, шить… А потом эти желания медленно угасали и вытеснялись желанием тусоваться и праздно проводить время. Я превратился в депрессивного наркомана и алкоголика. При том, что я всегда мечтал заниматься музыкой и считал это на 100% своим. Вот в то утро я проснулся и впервые мне стало стыдно за то, что я просрал свою мечту, за то, что так живу. Я решил, что должен встать на ноги, и стиснув зубы ежедневно делать все, лишь бы догнать паровоз жизни, которые от меня уже практически уехал. Так вышло, что за месяц до этого я бросил курить. Это придавало мне уверенности, что и с алкоголем я тоже справлюсь. Оборачиваясь назад я вижу, что справился, смог реализовать себя в музыке и стихах. Но самое важное – я смог снова стать таким, каким был раньше. Кто-то называет это состояние «отыскать своего внутреннего ребенка». Конечно, у меня большой багаж жизненного опыта, и поэтому я не в буквальном смысле тот ребенок. Но мне удалось убрать из своей чистой и светлой жизни, которая дана с рождения, искажения и перекосы, навязанные больным негативно-поляризованным и потребительски-ориентированным обществом с его фальшивыми ценностями и идеалами.

Очень кинематографичная история успеха.

Согласен. Мне многие говорили, что, возможно, не опустись я на самое дно, не пройдя этот путь, я бы не стал тем, кто я есть сейчас. Не ценил бы так сильно жизнь. говорят, по-настоящему жизнь любят те, кто смог преодолеть какой-то недуг, перебороть себя или обстоятельства, вылезти со дна. Теперь я каждый день просыпаюсь с хорошим настроением и чистой головой. Только одно это я бы никогда не променял ни на что.

Это повлияло на творчество?

Конечно! У меня пошли глубокие изменения во всей моей жизни. Стали писаться другие песни, а старые я петь уже не хотел, потому что они так или иначе воспевали романтику саморазрушения. Из того периода я оставил только несколько песен. Например, «Зеленые стекла». Она не противоречит тому, что мы сейчас делаем. Это была моя грусть по тому, как мы все живем. «Белые хлопья» – тоже из того периода, но этот трек о любви и ничего не пропагандирует.

Если говорить о ваших текстах, то там много критики того, что происходит в стране, но нет конструктива. Понятно, что вам не нравится, а что вы предлагаете?

У нас никогда не было задачи писать песни только для того, чтобы протестовать. Мы просто являемся бессознательными резонаторами того, что происходит в данный момент с людьми. То, о чем они думают, говорят или боятся говорить. Мы чувствуем дух времени, и наши песни отражают состояние общества. Песни для альбомов «Молодость и панк-рок» и «Русская мечта» были написаны в 2012-2014 годах, когда я действительно резко реагировал на происходящее. Я был озлоблен, и песни получались такими же. В них была правильная мысль, но они пробуждали злость, брали за горло, били в лоб. Прошло несколько лет, в течение которых я не прекращал размышлять о природе бытия, о том, что такое жизнь, смерть, и зачем я пришел в этот мир. В какой-то момент я перестал быть озлобленным. Понял, что искусство не должно нести негатив. Людям и так тяжело живется. Их надо мотивировать, давать надежду, показывать пример, быть маяком. За последний год мне удалось понять очень важные вещи, которые позволили совершить прорыв в личностном росте. Я хочу делать такие вещи, которые было бы не стыдно показывать детям.

Кстати о детях. Большую часть аудитории «Порнофильмов» составляют подростки, но вместе с этим у вас довольно много ненормативной лексики в текстах. Ты не видишь противоречия?

Тот месседж, который мы несли в песнях озлобленного периода, должен был транслироваться на языке улиц. Это язык негативных эмоций, на котором говорят на заводах, в школах, в институтах. В новом альбоме практически нет ненормативной лексики. И для меня это новая творческая планка.

Как вам удалось договориться на «фит» с группой Lumen?

Когда в 2012 году мы выпустили несколько релизов по шесть-семь песен, то заметили, что нас впервые стали слушать незнакомые люди, а не только друзья как раньше. В какой-то момент мне написал директор группы Lumen Вадим Базеев. Он сказал, что ему очень понравилось наше творчество. Что, несмотря на молодость и неопытность, мы очень сильная группа в своем направлении. Мы с парнями сперва решили, что это фейк. С какой бы стати директор «Люмена» стал писать группе из Дубны, которую вообще никто не знает, ведь локальных групп тысячи. Пообщавшись с ним, я понял, что он все-таки настоящий. Я был очень удивлен. Для меня это был очень знаковый момент. Тогда я осознал, что мы имеем какой-то потенциал, но еще не знал какой.

Тем не менее совместный трек вы сделали намного позже.

Да, я тогда предложил, что было бы круто сделать что-то вместе. На это Вадим сказал, что если будет хорошая идея, которая понравится группе, то они с удовольствием. И вот, спустя три года у меня появилась идея песни «Наши имена». Я записал ее на диктофон под акустическую гитару и отправил Вадиму. Был только куплет и припев, дальше ничего не мог придумать. Им понравилась задумка, они написали свой второй куплет и додумали аранжировки.

У тебя был какой-то коммерческий расчет на это сотрудничество? Все-таки это коллаборация с одной из ведущих рок-групп страны.

Нет, таких мыслей не было. Нам было интересно пообщаться с группой, которая уже прошла тот путь, который только проходим мы. Впитать хотя бы крупицу их опыта. И мы многому у них научились, пересмотрели свой подход ко многим вещам.

Я ошибаюсь или вы единственная группа, которая возглавила «Чартову дюжину», но ни разу не играла на «Нашествии»?

Так и есть. Более того, мы единственные из начинающих молодых групп, которые отказались там играть. Нам предлагали в 2016 году, но мы уже запланировали выступление на украинском фесте в этот день.

Как ты относишься к тому, что название вашей группы часто на афишах пишут как П****фильмы?

Мне это очень не нравится. Слово «Порно», с моей точки зрения, не является ругательным или ненормативным. Когда человек считает его неприличным, то это говорит только о его личной испорченности. Любое слово трактуется в зависимости от контекста. Даже матерные слова, которые встречаются в наших текстах никогда не используются для обозначения половых органов в них. Это исключительно сленговые выражения, которые означают эмоцию. И уже тем более слово «порно» в контексте нашего творчества не является ругательным или растлевающим.

Я помню ситуацию, когда в 2015 году фестиваль в Великом Новгороде отменили из-за того, что в местной газете вышла статья с заголовком: «Новгородцы в День России увидят порнофильмы».

Да, это очень неприятно. С одной стороны, наше название могло способствовать нашей популярности. Оно цепляется за ухо. А с другой – оно же и создает препятствия. Например, мы не можем вешать в городах большие баннеры.

Может стоит сделать легкий ребрендинг?

Я думал назвать группу «Фильмы». В контексте злых, ироничных песен, которые мы писали раньше, это название хорошо подходило. А когда у меня ушла озлобленность, то захотелось, чтобы и название стало добрее. Группы и раньше упрощали название. Например, «Четыре таракана» стали «Тараканы!» Опять же, нас стало слушать много детей. Не хочется создавать им преград в попытке слушать наши песни и ходить на концерты. Хочется, чтобы наше творчество было максимально доступно. А с другой стороны, это название не дает нам незаметно для себя скатиться в коммерцию. И мы можем продолжать заниматься честным творчеством. Возможно, это наша судьба.

Какая-то финансовая стабильность у вас уже появилась?

У нас все гораздо все менее предсказуемо и стабильно, чем у тех, кто работает за зарплату. Мы можем по полгода сидеть совсем без денег и копить долги по квартплате. Потом можем приподнять, рассчитаться с долгами и еще останется на пару месяцев. Но мы ни на что деньги особо не тратим. Улучшаем техническое оснащение группы, покупаем еду, платим за жилье и все. Ну, может одежду стали покупать чуть чаще, чем раньше. Вообще все эти вещи, предметы – это не имеет никакой ценности и значимости. Мы ее сами придумываем себе. Я к этому очень просто отношусь. Это все мирское, человеческое. Одна большая игра, в которую мы все играем. Кто-то в нее играет шутя, смеется над собой и окружающими и помнит, что она ничего не значит. А кто-то делает ее смыслом существования, культом, придумывает правила, понятия, окружает себя горой ненужных предметов, пытаясь поймать призрачное ощущение счастья. Не имеет значения, какого у тебя цвета шнурки и сколько полосок на кедах, если тебе завтра помирать. Многие люди становятся заложниками моды, ярлыков, музыкальных стилей, субкультур, религий, спортивных и прочих зрелищ, своих собственных образов и масок, которые они на себя нацепили, выбрав роль в обществе в момент переходного возраста. Они живут напоказ, но умирать они будут все равно в одиночестве, без красивых жестов и поз.

Вернемся к творчеству. На сцене ты двигаешься довольно странно, если не сказать нелепо. То есть, если представить понятие «рок-герой», то ты выглядишь, как его антипод. Не думал об этом?

На сцене ты как шаман, входишь в транс, и позволяешь музыке вести себя, чувствовать грув. А если говорить о «рок-героях», то они мне всегда казались фальшивыми, и я им никогда не верил. Их действия на сцене – это работа левого полушария мозга. Логика, математика, расчет. У меня работает правое. Я просто чувствую, что надо делать.

В творчестве у тебя так же?

Да, ты как бы получаешь готовое решение сразу, не выводя его логически. Просто видишь образ, который сводит тебя с ума, пока ты его не вытащишь из головы. Стихи я пишу правым полушарием. Сначала это может быть не в рифму и без половины слов, а потом в процессе оформляется. Когда я писал «Три» и «Папа не пей», погружался в воспоминания из детства. У меня был друг, у которого родители были алкоголиками. Я ходил к нему в гости, видел, как он живет, но не понимал его трагедии. Он часто об этом говорил, порой плакал. Ему до слез было обидно, что у него такая семья, но он ничего не может с этим поделать. Ему было всего шесть или семь лет. Я понял, что должен написать об этом. Сперва я записал все ключевые слова и мысли, а потом постепенно сформировались стихотворение и песня. Специально смотрел документальные фильмы про алкоголизм, читал что-то, погружался в нужное состояние, чтобы испытать нужные эмоции, увидеть картинку в голове и почувствовать атмосферу. В моем понимании, поэзия должна в первую очередь создавать образ. Там могут быть кривые строчки, отсутствовать ритмика, это вообще может быть поток сознания, но главное, чтобы передавалась эмоция, и рисовалась картинка в голове. Все это плод правого полушария мозга. Егор Летов – это типичный правополушарный поэт. Если прочесть его книгу «Стихи», то там нет канонических размеров, рифмы. Свободная форма. Но есть удивительные образы, не поддающиеся логике. Читаешь и думаешь – как надо было мыслить, чтобы такое увидеть, придумать, нарисовать? О чем песня «Все идет по плану»? Это образ человека, который пришел с похорон, бьет кулаком по столу и кричит все, что у него в голове и вокруг него. Ему удалось передать это состояние, а слова сами по себе ничего не значат.

Расскажи про новый альбом. Какая у него эмоция?

Он называется «В диапазоне между отчаянием и надеждой». Это концептуальный альбом, и я в нем постарался разложить весь спектр человеческих эмоций от отчаяния к надежде. Там 14 новых песен, которые надо слушать именно в том порядке, как они стоят на альбоме. Половина песен отчаяния, а вторая половина — песни надежды. Альбом, как карта эволюции моего сознания, я так же менялся. В конце мы говорим о том, что если ты хочешь перемен, то не надо ждать. Ты должен сам стать этой переменой. Это посыл, противоположный Бродскому. Выйди из комнаты, совершай ошибки, не бойся, живи.



Читай ещё: