Не для печати. Расширенная версия интервью с Ильёй Островским

Вариант проведения «Кубаны» в России мне кажется наиболее вероятным

— Илья Островский

В рубрику «Босс» мы пригласили человека, который организует самый мощный, самый амбициозный и самый многострадальный российский фестиваль «Кубана».

— Начну с вопроса, который всех волнует. Что с «Кубаной»?

— Я не думаю, что кого-то этот вопрос волнует так же сильно, как меня. И вообще я не уверен, что он кого-то сейчас волнует. Последние два года, что «Кубана» проходит за рубежом, очень сильно сказались на интересе российской аудитории к этому мероприятию. Причины понятны. В сегодняшней экономической ситуации многим очень сложно выезжать за границу, и тем более в шенгенскую зону. Что с «Кубаной»? Пока ни у кого нет ответа на этот вопрос. Совершенно точно могу сказать, что я больше не рассматриваю Ригу, как потенциальную площадку для проведения фестиваля. И дело не в том, что с этим городом что-то не так. Рига прекрасна. Но многие факторы, в том числе политические и экономические, говорят, что проведение фестиваля там в дальнейшем просто невозможно.

— Может вернетесь в Россию?

— Я рассматриваю этот вариант и, более того, на сегодняшний день для меня он кажется наиболее вероятным. Вопрос в том, что отмена «Кубаны» в 2015 году в Калининградской области не позволяет мне с полной уверенностью заняться организацией фестиваля в России, не получив чуть более железобетонные гарантии, чем те, что у меня были тогда. Истинная причина отмены фестиваля 2015 года до сих пор для меня остается неизвестной. Официальная версия, что якобы не было возможности обеспечить безопасность мероприятия, выглядит смешно. Очень странно употреблять такие формулировки относительно региона, в котором через пару лет планируется проведение чемпионата мира по футболу. Совершенно точно можно утверждать, что футбольные болельщики это более беспокойная аудитория, чем посетители любого, даже самого страшного рок-фестиваля. А «Кубана» таковым не является. У меня есть несколько версий реальных причин отмены нашего фестиваля, но все они достаточно бредовые и озвучивать их не имеет смысла. Очевидно только то, что фестиваль можно было провести хорошо и безопасно.

— Почему ты все же продолжаешь биться головой об стену?

— «Кубана» — это мой ребенок. В 2009 году у меня не было вообще никаких амбиций, это был разовый проект, на котором я планировал заработать какую-то сумму денег. И когда стало понятно, что эта история может иметь продолжение, я наверное слишком эмоционально вписался в это дело. За эти годы в «Кубану», помимо денег, было вложено огромное количество переживаний и трудов. И не только моих, но еще сотен, если не тысяч, людей. И вот так бросать это все, мне психологически очень тяжело. Но если ветер перемен все же не накроет нас своим зюйд-вестом, то у меня не будет возможности продолжать организовывать фестиваль.

— То есть ты сейчас чего-то ждешь? Что за ветер перемен?

— Я веду переговоры с властями в нескольких странах, в том числе и в России. И жду ответов. А ответы от властей всегда погружают в самый долгий режим ожидания.

— Все-таки за «Кубаной» в России тянется неприятный медийный шлейф. Мне кажется, что чиновники в регионах просто побоятся с этим связываться, чтобы не получить лишних проблем на свою голову. Особенно в свете последних ультра-патриотических настроений.

— В последнее время вектор этих настроений несколько изменился, и  надеюсь, что на замену оголтелому оскалу патриотизма и духовности придет что-то более осмысленное, адекватное и вменяемое. Во многом поэтому я больше не общаюсь с людьми в регионах. Опыт показал, что иногда это плачевно заканчивается. Все глобальные вопросы в этой стране решаются в Москве. А «Кубана» это как раз такой большой, глобальный вопрос.

— Я не очень понимаю, о каких переменах ты говоришь.

— Есть тонкие намеки. Например, определенные перестановки в администрации Президента, которые лично я рассматриваю как положительные. У театральной общественности с властью начался некий диалог. Также был определенный посыл со стороны пресс-секретаря Президента в отношение лидера мотоциклетного движения, — все это говорит о том, что власть, во всяком случае в Москве, занимает несколько более лояльную позицию по отношению к культуре. Начали пресекать вмешательство «возмущенной общественности» в деятельность театра и кино. В общем, определенные сигналы есть. Кроме того, Россия сейчас глобально старается показать себя, как страна открытая к мировому сообществу и в том числе в области культуры. Вполне возможно, что это некая маска, но меня это вполне устаивает. Я готов участвовать в этой постановке, если она позволит мне делать фестиваль.

— Есть какие-то мысли насчет участников следующего фестиваля?

— «Кубана» — это довольно серьезный бренд. Я никогда не приглашал артистов, имя которых сильнее имени фестиваля. Я много лет думал и сомневался насчет Земфиры. Я считал, что она вполне себе кубановский артист, но она является настолько крупный брендом, что просто затмила бы «Кубану». Даже в 2013 году, когда «Кубана» была на пике своей мощности, System of a Down и Prodigy, которые у нас выступали, это было нормально. Но, например, Metallica и Green Day — это было бы перебором. Сейчас, при возвращении «Кубаны» в Россию, сам информационный повод может позволить замахиваться на любых глобальных артистов. Я думаю, что людям будет намного интереснее посмотреть на то, что произошло с фестивалем, которого два года не было в России, чем на «Металлику», которая в последнее время частенько у нас выступает.

— Как поменялась твоя жизнь за то время, что существует «Кубана»?

Очень сильно поменялась. «Кубана» — это сильнейший наркотик. В зависимость от него попадают не только посетители фестиваля, но и я, как организатор, и вся моя команда. А любой наркотик разрушает всю остальную жизнь человека. «Кубана» в этом плане не исключение. Любому человеку, который сейчас находится рядом со мной, приходится делать поправку на то, что в моей жизни есть «Кубана». Иногда слушать мои скуления на этот счет, переживать со мной радости или расстройства, связанные с этим мероприятием. Я не говору уже о совершенно ненормированном рабочем графике.

— Тем не менее, у тебя же остается и другая деятельность. Strova Media организует много концертов. Постоянно какая-то движуха идет.

— Дело в том, что глобально я начал эту движуху только для того, чтобы выжила «Кубана». Пока фестиваль был большим проектом, весь мой офис существовал на самоокупаемости от одного большого мероприятия в году. Ну и плюс какие-то дополнительные вещи, связанные с «Кубаной». Pre Party, After Party и так далее. Но потом стало понятно, что надо делать еще какие-то вещи для того, чтобы выжить. Поэтому мне и приходится ими заниматься. Была бы возможность не заниматься, я бы не занимался.

— Получается, что в центре всего все равно «Кубана», а остальное только для того, чтобы тебе хватало на наркотик?

— Точняк!

— Скажи, фестиваль в 2014 году по-настоящему хоронили? Прощальная «Кубана», хэштеги #Кубанаживи, вот это все. Очень похоже на PR-стратегию.

— Все было по-настоящему. Мы действительно хотели все закрыть. Флешмобы по всей стране, хэштег #Кубанаживи, ко всему этому мы не имели никакого отношения. Это я говорю честно. Мы только сделали антураж самого фестиваля. Даже сбривание ирокеза на сцене — это было сиюминутное решение. Но и тут чуть не случился провал. Дело в том, что в течение фестиваля я голову не мыл, но каждое утро начесывал ирокез и заливал его лаком. И на седьмой день он уже просто стоял колом. Я предполагал, что сейчас эффектно, легким движением руки я его сбрею, но в тот момент машинка просто не воткнулась в волосы! В итоге я сбривал этот ирокез с дичайшей болью, практически вырывая волосы из головы.

— Все было искренне?

— Абсолютно! Кто-то говорил, что мы назвали фестиваль последним только для того, чтобы продать больше билетов, но это чушь. Если бы мы хотели продать больше билетов, то поставили бы на афишу Земфиру и группу «Ленинград». Вот это действительно продает больше билетов.

— Вот тут, пожалуйста, поподробнее. Земфира? «Ленинград»?

— Я сейчас расскажу то, что еще никогда и нигде не рассказывал. В 2014 году мы придумали концепцию «секретных» вечеринок для владельцев повышенной категории билетов. Мы решили сделать им некий подгон как самым преданным посетителям фестиваля. Все привыкли, что спецгости на эксклюзивных вечеринках ничего особенного из себя не представляют. Потому что, если бы это был какой-то сверхъестественный артист, то его бы повесили на афишу, и продавали бы на него билеты. Но я решил позвать на секретные вечеринки двух самых главных рок-артистов страны и не называть их имен. На тот момент я считал, что «Кубана» — это тот фестиваль, который может позволить себе позвать топовые группы, не размещая их на афише. Это «Ленинград» и Земфира со своим проектом «Учпочмак». На первой вечеринке должны были выступать «Учпочмак», проект Найка Борзова Killer Honda и группа «Ранетки», которые делали разовый реюнион как раз для этого мероприятия. А вторая вечеринка должна была стать хулиганской. Группа «Ленинград», Little Big и группа «Смех», которая незадолго до этого пробила себе путь на фестиваль, написав песню «Команданте», посвященную мне. При этом группу «Ленинград», как и «Смех», я никогда не мог выпустить на общую сцену по причине неформатности текстов. А это вроде как закрытая вечеринка. Мы даже специальные пригласительные отпечатали, чтобы нам никто ничего не мог предъявить.

И вот мы готовим фестиваль, начинаются все эти украинские события, падают продажи билетов, артисты один за другим отказываются от выступления. Потом сбивают малазийский «Боинг» и тогда вообще весь лайн-ап разваливается на части. А за две недели до фестиваля мне звонит Земфира, и говорит, что у нее конфликт в группе и предлагает отменить выступление. Мол, все равно же мы не заявляли участие на афише. А я понимаю, что у меня валится вся концепция этих вечеринок. Ну кого я поставлю на место Земфиры? Два дня уговаривал ее, но все без толку.

Тогда я пытаюсь придумать хоть какой-то эксклюзив и вытянуть эту историю. Потому что, если на первой секретной вечеринке не произойдет ничего интересного, то на следующую просто никто не пойдет. За две недели мне удается договориться с группой Infected Mushroom о том, что они приедут к нам с эксклюзивной программой Retro DJ Set. Это тот формат, в котором они выступали раньше, до того, как стали использовать живые инструменты. Истинные ценители транс-музыки считают, что это и была настоящая музыка, а все их современные эксперименты, это от лукавого. «Ранеток» я заменяю Бастой с проектом Nintendo, потому что с Земфирой они смотрелись логично, а из новой концепции выпадали. Killer Honda остались единственными участниками от той первоначальной вечеринки.

Был всего один вариант логистики, когда Infected Mushroom могли быть в Анапе в восемь вечера, на площадке в десять, в полночь на сцену, а в пять утра в Краснодар, и назад в Штаты. Даже без ночевки. У них потом был уже запланирован концерт в Сиэтле. За день до выступления приехал администратор и техник Infected Mushroom, чтобы сделать саунд-чек и подготовить площадку к выступлению. Все вроде шло по плану.

В день мероприятия у меня, как обычно, куча проблем. Я в постоянной запаре, и тут мне на телефон приходит сообщение от «Трансаэро», что рейс из Лос-Анджелеса задерживается на четыре часа. И я понимаю, что у меня разваливается стыковка в Москве. Я звоню агенту в Америку, он тоже в панике. У него музыканты уже едут в аэропорт. Я ищу другие варианты со стыковкой и нахожу один вариант, когда группа теоретически прилетает в Краснодар в девять вечера. От Краснодара до площадки ехать три часа. В теории они могут успеть выскочить на сцену в полночь, отыграть сет и улететь обратно.

А еще тем летом началась вся эта эпопея с Крымом, и на подъезде к фестивалю «Кубана» уже стояла огромная многокилометровая пробка из автомобилей на паромную переправу. Я понял, что если они встрянут в эту пробку, а она стояла там круглосуточно, то совершенно точно не успеют. Тогда я связываюсь с начальником ГАИ, который был у меня на площадке. Можно ли их как-то довезти с сопровождением до фестиваля? Он сказал, что сопровождение они по закону никак не могут сделать. Но можно попробовать впихнуть их в полицейские жигули, и чисто теоретически они могут успеть. Но никаких гарантий.

И тут у меня наступил ступор. Я сижу и просто не могу принять решение. Не понимаю, что делать. Если музыканты прилетят из Америки, но не выступят, то им все равно придется заплатить гонорар. Готов ли я попасть на серьезную сумму денег только ради того, чтобы спасти эту секретную вечеринку? Я тогда уже понимал, что фестиваль получается провальный по деньгам. А еще и это.

Мне каждые пять минут звонит агент из Лос-Анджелеса и спрашивает: «Илья, ну что ты решил? Мы садимся в самолет или нет?» А меня как будто заклинило. Я впервые в жизни не знаю, как поступить. С одной стороны, я всегда и везде пру до конца, но с другой — это просто безумие лететь из Лос-Анджелеса без малейшего запаса по времени. Только перелет занимает четырнадцать часов! Все, что угодно может случиться. Трансатлантические перелеты так никто не планирует. И тогда я подумал: да гори оно все адским пламенем! Это последняя «Кубана», кому и что я пытаюсь доказать? И первый раз за всю историю фестиваля я дал заднюю. Сказал, что не надо никуда лететь, все отменяется. Еще раз повторюсь, я этого никогда никому не рассказывал.

— Не хочется заканчивать разговор в миноре, скажи что-нибудь воодушевляющее под конец. Чтобы наши читатели все-таки поверили в «Кубану» и в будущее российских фестивалей.

— Остерегайтесь того, о чем вы мечтаете. Потому что мечтам свойственно сбываться, и за все потом приходится расплачиваться. «Кубана» — это моя мечта, которая сбылась, и много совершенно удивительных вещей сбылось в рамках самой «Кубаны». Например, в 2008 году после военного конфликта между Россией и Грузией Вахтанг Кикабидзе публично отказался выступать в нашей стране. Если бы мне тогда кто-то сказал, что я буду проводить крупнейший российский фестиваль, но не в России, а в Латвии, и на нем выступит Вахтанг Кикабидзе, то я бы рассмеялся. Я никогда в жизни не думал, что буду причастным к организации выступлений группы Offspring или System of a Down. Что как-то соприкоснусь с Валерием Леонтьевым. Перечисление можно продолжать очень долго. Или что я, человек, который пять лет своей жизни совершенно искренне потратил на борьбу с употреблением алкоголя и наркотиков, буду изгнан из страны в том числе по обвинению в пропаганде этого же. Все это накладывает серьезный отпечаток на мою жизнь. Так что в этом году, как и в прошлом, вопрос о том, состоится ли фестиваль «Кубана», останется открытым до самого последнего момента. Не знаю, смог ли я кого-то воодушевить.



Читай ещё: